История третья.
«Обед раз в месяц».
Направленная мощь! Она не сможет жить, как Эмилия. И ей так не надо. Ее жизнь такая. И будь, что будет!
Она посмотрела на своё отражение в стекле, оно ей не понравилось. Вроде лицо, как лицо, глаза все те же, волосы. Но, все такое, как будто, высосали часть жизни.

Как клубника после шоковой заморозки. На вид все та же, даже ярче, а чувства не обманывают: мертвая.

Хотела достать зеркало, проверить, но тут в кафе вошла Эмилия. Тамара ещё ее не видела, но по общей суматохе посетителей и персонала, поняла , что ее подруга "обед раз в месяц" - здесь.

Та всегда шебуршила всех и вся, где бы не оказалась. Тамара, про себя, сравнивала ее с погремушкой, сделанной из магнитов. Такая особенность шуметь и притягивать -одновременно, ее раздражала.

- Ну, здравствуй-здравствуй дорогая. А чего ты здесь? Ой, тебе нравится? А, знаю-знаю. Новая тачила у тебя, хи-хи. Умм... мило. Кстати, почему не порш?! Хотя ты права. Ты знаешь, что...

Тамара привыкла, что надо как-то пересидеть первую часть, состоящую из града вопросов, безапелляционных утверждений и, следующих за ними, строго противоречащих прежним, других утверждений.
Эмилия вовсе не была болтливой пустышкой, но зачем-то предпочитала создавать такой эффект, во всяком случае, первые полчаса встречи.

А на счёт машины, да. Да! Ее сейчас радовало, что та стояла прямо напротив окна, была видна изогнутая, как у кошки, спина-крыша, переходящая в капот. Она разбиралась в машинах и любила их, не как "чайник", поэтому и выбрала более интересный Леванте, по сравнению с банальным Кайеном.

- Ну, ладно. А у тебя как, у-мм? - наконец, за полчаса монолога, выдохлась Эмилия, успев рассказать о выставке во Флоренции и нескольких встречах в Лондоне, потом ещё что-то о сыне и сразу же о любовнике (Тамару резануло, как будто, эти фигуры, равны по значимости), ещё... обычный набор для женщины, светской, когда-то, хоть и недолго, бывшей замужем за "ярдовым".

- Эй, ты чего такая загруженная, а?
- Да, работа. - отмахнулась она.
- Ой, мне тут попался заказчик. Ты не представляешь... ка-шма-ррр...

***

После встречи с Эмилией, у неё остался ком внутри.
Что это? Злоба на себя, за бесцельно потраченные полдня? Злоба на неё за то, что та не дала поговорить о том, о чем, по-настоящему хотелось. Так это она сама, Тамара, и не говорила. Захотела бы, смогла. И надо было, наверное. Надо...
Но, о чем она хотела бы с ней поговорить, о чем? И как?

Расплакаться прямо посреди рассказа про флорентийские радости или... мокнуть эти Эмилины накачанные губы в дымящийся байобес, закричать "заткнись ты уже, блядь!", и на короткий срок подлечить себя беспардонным срывом.

"Твой дедушка, мой папа, никогда... слышишь, никогда в свой жизни не произнёс ни одного матерного слова! Ни-ко-гда! - так и видела мать в халате, уже сдавшуюся, заламывающую руки в каком-то жесте бессилия и обречённости. - Нет, никогда!"

Может быть, зависть к Эмилии?! В этом все дело? Зависть... к ее лёгкой жизни?
Так, какая же это лёгкая жизнь, если во всем зависишь от другого человека, давно чужого, далекого, только дающего деньги.
Нет, она такой быть не хочет! Нет, она будет зависеть только от себя!

Остановилась на светофоре пересечения Звенигородского и Макеева, после которого начиналось была широкое пятиполосное полотно. Живописный мост, туннель... стрела, до самой кольцевой.
Перевела селектор в режим спорт. Машина присела, сзади послышался приятный хрип.

Она! Она будет зависеть только от себя!
Ну и к черту... – зажмурилась, вжала педаль. Хрип превратился в рёв, рёв в низкий гул.

Очнулась только в середине туннеля. Внутри что-то вибрировало, что-то хорошее.

Как здорово! Скорость и контролируемая мощь. Точная мощь, направленная.
Как она, как ее жизнь. Направленная мощь! Она не сможет жить, как Эмилия. И ей так не надо. Ее жизнь такая. И будь, что будет!

Пересекая кольцевую, поймала себя на мысли, что хочет ещё.
Сделала бабочку, развернулась.
После туннеля - газ в пол, хрип, рёв, гул... хрип, рёв, гул...

Спустя пять повторений, бензин был на нуле, загорелась желтая точка напротив витиеватой надписи "benzina"

Un po di benzina per favore... уф-ф... - выдохнула. Кажется, успокоилась. Даже лучше: весь, израсходованный бензин перелился ей внутрь, в соответствии с законом сохранения энергии, почувствовала топливо внутри.

Хорошо!

Почти что, "на парах", въехала на заправку перед Павловской Слободой, поймала широкую улыбку в витрине, к тому же отметила: в лице - снова полно жизни, сорванная клубника "прикрепилась" к стеблю.

На кассе, молодой человек, показался ей очень милым, цвета вокруг красочными, а звуки сочными.

Пи-и-и-к. - протяжно издал терминал вместо привычного "пик-пик".

- Недостаточно средств. - констатировал парень-кассир. - его улыбка, из приятной превратилась в издевательскую.
- Как... - она вытащила купюру, даже не поняв, какую. Протянула...

Опять увидела своё лицо в стекле. Рядом с ним отражались щетки для стёкол и швабры, стоящие в стойке отдела "для авто и дачи".

Швабра. Ты. Теперь. - снова возникла ее мать в жутком застиранном бесформенном халате. Выражением "ты швабра", она обычно призывала Тамару помогать ей убираться по дому.
Made on
Tilda